Культура и цивилизация - i-art.udm.ru


Главная / Принятие православия и судьба русской культуры
 

Принятие православия и судьба русской культуры

К концу первого тысячелетия н. э. Русь вышла на широкую международную арену и завязала самые тесные отношения со странами Запада и Востока. Культурные контакты открывали пути для религиозного миссионерства среди славян. В предшествующий введению христианства период с византийским христианством соперничали другие конфессии, стремившиеся включить Русь в сферу своего влияния. Некоторые источники сохранили следы воздействия религиозных традиций богомильства и арианства, которое в Европе проповедовали ирландские бродячие монахи. С утверждением православия следы иных религиозных влияний были тщательно скрыты. Можно сказать, искусственным путем создавалась видимость изначального воздействия и монопольного господства восточного варианта христианства.
 Близкое знакомство с восточно-христианской империей и соседство славян с греческими колониями в Причерноморье создавали благоприятные возможности для распространения восточного варианта христианства. В конечном счете, это предопределило итог спора представителей религиозных направлений, боровшихся за влияние на Руси. Однако, окончательный приоритет Византии установился далеко не сразу. И само молодое славяно-русское государство не было пассивным восприемником. Завоеванные силой меча прочные международные позиции давали Руси право выбора такого вероучения, которое не сковывало бы политической самостоятельности.
 Проникновение христианства в среду славян началось задолго до того, как оно стало государственной религией. Первыми христианами были купцы и дружинники, подолгу жившие в Византии. В ряде других византийских и арабских источников неоднократно говорится о христианстве среди русов.
Так, наиболее ранними предметами христианского культа, попавшими на Русь из стран христианского региона и быстро освоенные русскими ремесленниками, были энколпионы. Уже к XII в. широкие масштабы приобрело производство этих крестов-тельников для хранения мощей и других святынь. Предметы, в которых русский рынок не испытывал постоянной потребности, эпизодически попадали в пределы страны. Типичны, например, ампулы для благовоний, разносимые паломниками из святых мест по всему христианскому миру.
Крещение, осуществленное при Владимире, не стало завершающим этапом христианизации страны, но оно стало важным звеном в переустройстве религиозной жизни на новых основах. В первую очередь христианство прививалось в социальных верхах общества. В личном владении князей и бояр находились дорогостоящие богослужебные книги и литература, излагавшая основные положения нового вероучения. Типичный рукописный памятник такого рода - «Изборник Святослава» 1073 г., украшенный миниатюрным изображением владельца и его семьи. Сборник содержит сумму сведений, необходимых для усвоения христианской веры. Кроме чисто богословских положений сборник содержит много сведений их области истории, географии, астрономии, античной философии, этики, грамматики.
 Важную роль в древней Руси в утверждении христианской веры играла княжеская власть. Среди канонизированных русской церковью святых было немало князей. Самой большой популярностью пользовался культ первых русских святых Бориса и Глеба. Празднование в честь святых было введено в 1072 г., а уже к концу XI в. в обиходе появилось большое количество т.н. борисоглебских энколпионов. От складней аналогичного типа они отличаются тем, что вместо пластических изображений Христа и Богоматери на створках помещались святые князья. Вообще иконография Бориса и Глеба в древнерусском искусстве огромна. Изображения князей-мучеников встречаем на иконах, в произведениях художественного литья, на эмалях. Такое богатое разнообразие воплощений образа первых русских святых связано в быстрым распространением культа в народной среде. Давно отмечена полуязыческая редакция этого христианского культа. Срок праздника в честь святых совмещен с языческим календарем. Ранние изображения святых на эмалях отразили как раз нехристианскую сторону культа, ибо они помещались в обрамлении зеленых нимбов и ростков-кринов, символизировавших собой буйно произраставшую растительность. Вопреки биографии князей народ упорно именовал их «хлебниками», очевидно, святые заслонили собой каких-то славянских божеств -  покровителей земледелия. Облик святых чем-то напоминает добрых языческих божеств: совершая чудеса, святые действуют «своей силой» и тем самым как бы подменяют божественное вмешательство.
 С XI  по XIII в. постепенно увеличивается количество предметов с христианской символикой. Археологические находки ритуального характера объективно отражают динамику распространения в обществе новой веры. Они же дают представление и о социальных слоях, куда христианство проникало в первую очередь. Изысканно обработанные предметы из драгоценных металлов с очевидностью указывают на состоятельность их владельцев. Многие предметы христианского культа представляли собой подлинные произведения искусства. Они использовались духовенством, как в быту, так и при богослужении.
 По мере христианизации общества появляется все больше дешевых и доступных широким слоям населения изделий с христианской символикой. Труднообозримы приемы, избиравшиеся древнерусскими мастерами для воплощения образа креста. Распространение получают литые привески-иконки и резные шиферные образки, на которые помещали изображения популярных в народе святых.
Кресты в своем бытовании не всегда были напрямую связаны с христианизацией. Нередко они использовались и в качестве простых украшений. Часто встречаются кресты в наборах амулетов, где каждая вещь имела далекую от христианства символику. Можно привести разнообразные магические действия с крестом, которые никак не мотивировались содержанием христианского учения. В народе прочно удерживалось значение креста как солнечного символа. Крест и крестовидность соотносились с идеей вечного, бессмертного, всестороннего, чистого, солнечного божественного и мужского жизненного начал.
        Двойственная природа креста как основной христианской святыни, с одной стороны, и как древнего языческого символа - с другой, сохранялась длительное время. Духовенство постоянно преследовало всякие нецерковные действия с крестом. Изображения или изваяния крестов, которые способствовали в той или иной степени консервации дохристианских представлений, предписывалось разрушать.
        При Ярославе Мудром Киевская Русь вступает в период своего культурного расцвета. В этот период укрепляется положение церкви, организуются школы, распространяется грамотность, с размахом ведется культовое и гражданское строительство. Древнерусские книжники привлекались для выполнения важных государственных заданий.
  С христианством на Руси связано развитие иконописания и книжности. Иллюстрации и заставки к книгам являют собой образцы высокого мастерства. Они дают представление об изобразительном искусстве и художественной культуре того времени. Сюжеты рисунков отражают духовную атмосферу и эстетические вкусы древних русичей.
  Родовым знаком рода Рюриковичей, к которому принадлежал Владимир Креститель, был трезубец. В первое время после введения христианства на серебряниках, чеканившихся при  Владимире, вместо трезубца помещали изображение Христа, а сама монета превращалась в маленькую иконку. Затем вместо Христа стали вновь чеканить трезубец, но в него ввели дополнительный элемент - крест, а нимб стали помещать над головой восседающего на престоле князя.
Архитектура
Если деревянная архитектура восходит в основном к Руси языческой, то архитектура каменная связана с Русью уже христианской. Подобного перехода не знала Западная Европа, издревле строившая и храмы, и жилища из камня. К сожалению, древние деревянные постройки не сохранились до наших дней, но архитектурный стиль народа дошел до нас в позднейших деревянных сооружениях, в древних описаниях и рисунках. Для русской деревянной архитектуры была характерна многоярусность строений, увенчивание их башенками и теремами, наличие разного рода пристроек — клетей, переходов, сеней. Затейливая художественная резьба по дереву была традиционным украшением русских деревянных строений. Эта традиция живет в народе и до настоящей поры.
Мир христианства принес на Русь новый строительный опыт и традиции: Русь восприняла сооружение своих церквей по образу крестово-купольного храма греков: квадрат, расчлененный четырьмя столбами, составляет его основу; примыкающие к подкупольному пространству прямоугольные ячейки образуют архитектурный крест. Но этот образец греческие мастера, прибывшие на Русь, начиная со времени Владимира, а также работающие с ними русские умельцы, применяли к традициям русской деревянной архитектуры, привычной для русского глаза. Если первые русские храмы, в том числе Десятинная церковь, в конце Х в. были выстроены греческими мастерами в строгом соответствии с византийскими традициями, то Софийский собор в Киеве отразил сочетание славянских и византийских традиций: на основу крестово-купольного храма были поставлены тринадцать веселых глав нового храма. Эта ступенчатая пирамида Софийского собора воскресила стиль русского деревянного зодчества.
Софийский собор, созданный в пору утверждения и возвышения Руси при Ярославе Мудром, показал, что строительство — это тоже политика. Этим храмом Русь бросила вызов Византии, ее признанной святыне — Константине польскому Софийскому собору. В XI в. выросли Софийские соборы в других крупных центрах Руси — Новгороде, Полоцке, и каждый из них претендовал на свой, независимый от Киева престиж, как и Чернигов, где был сооружен монументальный Спасо-Преображенский собор. По всей Руси были построены монументальные многокупольные храмы с толстыми стенами, маленькими оконцами, свидетельства мощи и красоты.
Большого расцвета архитектура достигла в годы правления Андрея Боголюбского во Владимире. С его именем связана постройка Успенского собора во Владимире, расположенного на крутом берегу Клязьмы, белокаменного дворца в селе Боголюбове, «Золотых ворот» во Владимире — мощного белокаменного куба, увенчанного златоглавой церковью. При нем же было создано чудо русской архитектуры — храм Покрова на Нерли. Князь построил эту церковь неподалеку от своих палат после кончины любимого сына Изяслава. Эта небольшая однокупольная церковь стала поэмой из камня, в которой гармонично сочетаются скромная красота природы, тихая грусть, просветленная созерцательность архитектурных линий.
Искусство
Древнерусское искусство — живопись, резьба, музыка — с принятием христианства также пережило ощутимые перемены. Языческая Русь знала все эти виды искусства, но в чисто языческом, народном выражении. Древние резчики по дереву, камнерезы создавали деревянные и каменные скульптуры языческих богов, духов. Живописцы разрисовывали стены языческих капищ, делали эскизы магических масок, которые затем изготовлялись ремесленниками; музыканты, играя на струнных и духовых деревянных инструментах, увеселяли племенных вождей, развлекали простой народ.
Христианская церковь внесла в эти виды искусства совершенно иное содержание. Церковное искусство подчинено высшей цели — воспеть христианского Бога, подвиги апостолов, святых, деятелей церкви. Если в языческом искусстве «плоть» торжествовала над «духом» и утверждалось все земное, олицетворяющее природу, то церковное искусство воспевало победу «духа» над плотью, утверждало, высокие подвиги человеческой души ради нравственных принципов христианства. В византийском искусстве, считавшемся в те времена самым совершенным в мире, это нашло выражение в том, что там и живопись, и музыка, и искусство ваяния создавались в основном по церковным канонам, где отсекалось все, что противоречило высшим христианским принципам. Аскетизм и строгость в живописи (иконопись, мозаика, фреска), возвышенность, «божественность» греческих церковных молитв и песнопений, сам храм, становящийся местом молитвенного общения людей, — все это было свойственно византийскому искусству. Если та или иная религиозная, богословская тема была в христианстве раз и навсегда строго установлена, то и ее выражение в искусстве, по мнению византийцев, должно было выражать эту идею лишь раз и навсегда установленным образом; художник становился лишь послушным исполнителем канонов, которые диктовала церковь.
И вот перенесенное на русскую почву каноническое по содержанию, блестящее по своему исполнению искусство Византии столкнулось с языческим мировосприятием восточных славян, с их радостным культом природы — солнца, весны, света, с их вполне земными представлениями о добре и зле, о грехах и добродетелях. С первых же лет византийское церковное искусство на Руси испытало на себе всю мощь русской народной культуры и народных эстетических представлений.
Выше уже шла речь о том, что однокупольный византийский храм на Руси XI в. преобразовался в многокупольную пирамиду, основу которой составляло русское деревянное зодчество. То же произошло и с живописью. Уже в XI в. строгая аскетическая манера византийской иконописи превращалась под кистью русских художников в портреты, близкие к натуре, хотя русские иконы и несли в себе все черты условного иконописного лика.
Наряду с иконописью развивалась фресковая живопись мозаика. Фрески Софийского собора в Киеве показывают манеру письма здешних греческих и русских мастеров, и приверженность к человеческому теплу, цельности и простоте. На стенах собора мы видим и изображения святых, и семью Ярослава Мудрого, и изображение русских скоморохов,  животных. Прекрасная иконописная, фресковая, мозаичная живопись наполняла и другие храмы Киева. Известны своей большой художественной силой мозаики Михайловского Златоверхого монастыря с их изображением апостолов, святых, которые потеряли свою византийскую суровость; лики их стали более мягкими, округлыми.
Позднее складывалась новгородская школа живописи. Ее характерными чертами стали ясность идеи, реальность изображения, доступность. От XII в. до нас дошли замечательные творения новгородских живописцев: икона «Ангел Златые власы», где при всей византийской условности облика Ангела чувствуется трепетная и красивая человеческая душа. Или икона «Спас Нерукотворный» (также XII в.), на которой Христос со своим выразительным изломом бровей предстает грозным, все понимающим судьей человеческого рода. В иконе «Успение Богородицы» в лицах апостолов запечатлена вся скорбь утраты. И таких шедевров Новгородская земля дала немало.
Широкое распространение иконописной, фресковой живописи было характерно и для Чернигова, Ростова, Суздаля, позднее Владимира-на- Клязьме, где замечательные фрески, изображающие «Страшный суд», украшали Дмитриевский собор.
В начале XIII в. прославилась ярославская школа иконописи. В монастырях и церквах Ярославля было написано немало превосходных иконописных произведений. Особенно известна среди них так называемая «Ярославская Оранта», изображавшая Богородицу. Ее прообразом стало мозаичное изображение Богородицы в Софийском соборе в Киеве работы греческих мастеров, запечатлевших суровую властную женщину, простирающую руки над человечеством. Ярославские же искусники сделали облик Богородицы теплее, человечнее. Это прежде всего мать-заступница, несущая людям помощь и сострадание. Византийцы видели Богородицу по-своему, русские живописцы — по-своему.
На протяжении долгих веков на Руси развивалось, совершенствовалось искусство резьбы по дереву, позднее — по камню. Деревянные резные украшения вообще стали характерной чертой жилищ горожан и крестьян, деревянных храмов.
Белокаменная резьба Владимиро-Суздальской Руси, особенно времени Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо, в украшениях дворцов, соборов стала примечательной чертой древнерусского искусства вообще.
Прекрасной резьбой славились утварь и посуда. В искусстве резчиков с наибольшей полнотой проявлялись русские народные традиции, представления русичей о прекрасном и изящном. Знаменитый художественный критик второй половины XIX — начала XX в. Стасов писал: «Есть еще пропасть людей, которые воображают, что нужно быть изящным только в музеях, в картинах и статуях, в громадных соборах, наконец, во всем исключительном, особенном, а что касается до остального, то можно расправляться, как ни попало — дескать, дело пустое и вздорное... Нет, настоящее, цельное, здоровое, в самом деле, искусство существует лишь там, где потребность в изящных формах, в постоянной художественной внешности простерлась уже на сотни тысяч вещей, ежедневно окружающих нашу жизнь». Древние русичи, окружая свою жизнь постоянной скромной красотой, давно подтвердили справедливость этих слов.
Это касалось не только резьбы по дереву и камню, но и многих видов художественных ремесел. Изящные украшения, подлинные шедевры создавали древнерусские ювелиры — золотых и серебряных дел мастера. Они делали браслеты, серьги, подвески, пряжки, диадемы, медальоны, отделывали золотом, серебром, эмалью, драгоценными камнями утварь, посуду, оружие. С особенным старанием и любовью мастера-искусники украшали оклады икон, а также книги. Примером может служить искусно отделанный кожей, ювелирными украшениями оклад «Остромирова Евангелия», созданного по заказу киевского посадника Остромира во времена Ярослава Мудрого.
Как и все средневековое искусство, церковная живопись имела прикладное значение и, будучи «Библией для неграмотных», служила прежде всего целям религиозного просветительства. Религиозное искусство являлось также средством общения с Богом. И процесс создания, и процесс восприятия превращались в богослужение. Эта его основная функция закрепляет значимость того, что изображено, а не как, и поэтому в принципе не различает шедевр и рядовую икону. В контексте своей эпохи икона исполняла и вполне утилитарные функции - охранительница от эпидемий и неурожаев, заступница, грозное оружие (языческое влияние).
 Религиозная идеология пронизывала все сферы жизни, религиозные установления охранялись государством. Устанавливался религиозный канон - набор христианских мировоззренческих принципов и соответствующих приемов, норм и основных задач художественно-образного творчества. Канон вырабатывался и утверждался церковью как образец (шаблон) для подражания, как идеал святости и красоты, как стандарт соединения элементов образа. Например, строгое соблюдение иконописцами церковного канона требовалось для того, чтобы делать лики божеств, апостолов либо святых на всех им посвященных иконах или фресках абсолютно одинаковыми. Идеальным для церкви соотношением религиозной и художественной сторон в ее искусстве является положение, при котором художественные средства используются лишь для наиболее полного воплощения религиозного содержания в рамках принятого канона. Образец - древние новгородские и псковские иконы и фрески ХIII - ХIV вв. Этот религиозно-художественный канон после принятия в 988 году Русью христианства был заимствован из Византии и в переработанном виде закрепился на русской культурной почве. Так, в соответствии с требованиями иконописного канона в образах Иисуса Христа и всего пантеона, святых на иконах подчеркивается их бесплотность, святость, божественность, отрешенность от земного. Облик неподвижных, статичных, плоскостных фигур библейских персонажей и святых символизирует вечное и неизменное. Пространство на иконах изображается всегда условно, путем совмещения нескольких проекций на плоскости с применением обратной перспективы. Золотые фоны и нимбы, золотое сияние переносило в восприятии зрителя изображенное событие в некое иное, далекое от земного мира, измерение, в сферу духовных сущностей, реально являя собой эту сферу.
 Особую художественно-религиозную символическую роль в византийской живописи играл цвет. Например, пурпурный символизировал божественное и императорское достоинство; красный - пламенность, огонь (очищающий), кровь Христа, как напоминание его воплощения и грядущего спасения рода человеческого. Белый обозначал божественный свет, чистоту и святость, отрешенность от мирского, устремленность к духовной простоте и возвышенности. В противоположность белому черный цвет воспринимался как знак конца, смерти. Зеленый цвет символизировал юность, цветение, а синий и голубой - потусторонний (трансцендентный) мир.
 Для мастеров канон выступал в качестве художественного метода и стиля воплощения религиозно-эстетического общественного идеала и приближения к нему. Массе посредственных иконописцев, среди которых основное место занимали монастырские монахи («богомазы»), канон часто служил лишь как совокупность формальных норм и правил , отличающих собственно религиозное письмо от художественного.
 Можно выделить гениального русского живописца Андрея Рублева  (ок. 1370 - ок.1430), который далеко не всегда следовал сложившимся иконографическим традициям. Проявляя творческую индивидуальность, как в построении композиций, так и в цветовых решениях икон, он воплощал новую идейную направленность искусства. Как показали исследования, неповторимой гаммой своих творений, даже новыми оттенками цветов Рублев как бы расширял границы канона. Например, в отличие от мрачноватых, темных по колориту икон Феофана Грека  палитре Андрея Рублева присуща светлая гамма цветов, его иконы и фрески проникнуты трепетной солнечностью и воплощают радостное мироощущение, любование и умиление миром.  В мировоззрении  Андрея Рублева счастливо сочетались духовные традиции домонгольского наследия, проникнутого отзвуками эллинистического искусства, связанного с византийским стилем, с одной стороны, и  общеевропейская  предвозрожденческая эстетика, с другой. Подобное цельное и глубокое понимание классического канона наиболее полно выразилось в рублевских фресках, в «Троице». Светлая радость переполняет сердце от встречи с этим бесценным памятником отечественной духовной и художественной культуры, великим мировым шедевром, исполненным исключительной образной силы и гуманистического пафоса. Отличающаяся глубоким психологизмом, «Троица» внушает ощущение внутреннего спокойствия, ясной простоты, гордости и великой нравственной силы. Достигается это прежде всего классически уравновешенной статичной композицией расположения фигур трех ангелов, певучестью четких линий рисунка, гармонией колористической гаммы и жизнерадостностью общего цветового фона иконы.
Служение высоким идеалам, устремленность к совершенству отличали мастеров русского религиозного искусства.
 Постепенно формировалась, написанная специально для сопровождения религиозно-культовых обрядов, духовная музыка, которая у верующих людей вызывала целую гамму переживаний и настроений.
 Прикладное, декоративное искусство и культовые предметы, используемые во время богослужения или постоянно присутствующие в интерьерах храмов, подчас обретали не церковное звучание. Жертвенники, подсвечники, кресты, рясы, подрясники, митры, все одеяние священников являлось не столько культовыми произведениями, сколько прикладного искусства. 
Литература и летописание
Сообщения средневековых авторов позволяют предполагать наличие у славян письменности еще до принятия христианства. Однако широкое распространение письменности началось, по-видимому, с появлением на Руси христианства и созданием болгарскими миссионерами Кириллом и Мефодием славянского алфавита - кириллицы. Древнейшими дошедшими до нашего времени памятниками древнерусской письменности являются Остромирово Евангелие 1056 г., Изборники 1073 и 1076 гг.
В Древней Руси писали на пергамене (особым образом выделанной телячьей или бараньей коже). Книги переплетались в кожу, богато украшались золотом и драгоценными камнями.
В связи с распространением христианства на Руси (главным образом, при монастырях) стали создаваться школы для "книжного учения". Грамотность распространилась довольно широко, о чем свидетельствуют, прежде всего, обнаруженные в Новгороде берестяные грамоты, относящиеся к XI-XII вв. Среди них - частная переписка, деловые хозяйственные документы, даже ученические записи.
В Киеве при соборе Св. Софии была создана обширная библиотека. Подобные собрания книг существовали и в других богатых храмах и крупных монастырях.
На русский язык переводились греческие богослужебные книги, произведения отцов церкви, жития святых, исторические хроники, повести.
Уже в XI в. начинается формирование собственно древнерусской литературы. Ведущее место среди литературных произведений принадлежало летописям. Крупнейший летописный свод Киевской Руси - "Повесть временных лет" (ПВЛ) - возник в начале XII в. До нас ПВЛ дошла в двух редакциях, сложившихся в XIV-XV вв. ПВЛ стала основой русского летописания. Ее включали практически во все местные летописи. Важнейшими темами ПВЛ были защита христианской веры и родной земли. Автором ПВЛ обычно называют монаха Киево-Печерского монастыря Нестора. Однако по существу это коллективный труд, в составлении и переработке которого принимали участие несколько летописцев. Летописец не бесстрастно наблюдал за событиями. Летопись была документом политическим и потому нередко подвергалась переработке в связи с приходом к власти нового князя.
В летописи нередко включались публицистические и литературные произведения. "Слово о законе и благодати" митрополита Иллариона (первого митрополита русского происхождения), написанное во второй трети XI в., было посвящено прославлению христианства и обоснованию самостоятельности Руси по отношению к Византии. В "Поучении" Владимира Мономаха был создан образ идеального князя, мужественного в бою, заботливого по отношению к подданным, радеющего о единстве и благополучии Руси.
Важным видом чтения средневекового русского человека были жития святых. На Руси стала создаваться собственная житийная литература. Среди них - "Сказание о Борисе и Глебе", "Жития" княгини Ольги, игумена Киево-Печерского монастыря Феодосия и др.
В условиях средневековья человек редко покидал родные края. Тем больше был интерес к далеким странам. Поэтому для средневековой литературы так характерен жанр "хождений", рассказов о путешествиях. К этому направлению древнерусской литературы относится "Хождение" игумена Даниила, совершившего паломничество в Палестину.
Составной частью искусства Руси являлось музыкальное, певческое искусство. В «Слове о полку Игореве» упоминается легендарный сказитель-певец Боян, который «напускал» свои пальцы на живые струны и они «сами князьям славу рокотали». На фресках Софийского собора мы видим изображение музыкантов, играющих на деревянных духовых и струнных инструментах — лютне и гуслях. Из летописных сообщений известен талантливый певец Митус в Галиче. В некоторых церковных сочинениях, направленных против славянского языческого искусства, упоминаются уличные скоморохи, певцы, танцоры; существовал и народный кукольный театр. Известно, что при дворе князя Владимира, при дворах других видных русских властелинов во время пиров присутствующих развлекали певцы, сказители, исполнители на струнных инструментах.
И, конечно, важным элементом всей древнерусской культуры являлся фольклор — песни, сказания, былины, пословицы, поговорки, афоризмы. В свадебных, застольных, похоронных песнях отражались многие черты жизни людей того времени. Так, в древних свадебных песнях говорилось и о том времени, когда невест похищали, в более поздних — когда их выкупали, а в песнях уже христианского времени шла речь о согласии и невесты, и родителей на брак.
Целый мир русской жизни открывается в былинах. Их основной герой — это богатырь, защитник народа. Богатыри обладали огромной физической силой. Так, о любимом русском богатыре Илье Муромце говорилось: «Куда не махнет, тут и улицы лежат, куда отвернет — с переулками». Одновременно это был очень миролюбивый герой, который брался за оружие лишь в случае крайней необходимости. Как правило, носителем такой неуемной силы является выходец из народа, крестьянский сын. Народные богатыри обладали также огромной чародейской силой, мудростью, хитростью. Так, богатырь Волхв Всеславич мог обернуться сизым соколом, серым волком, мог стать и Туром-Золотые рога. Народная память сохранила образ богатырей, которые вышли не только из крестьянской среды, — боярский сын Добрыня Никитич, представитель духовенства хитрый и изворотливый Алеша Попович. Каждый из них обладал своим характером, своими особенностями, но все они были как бы выразителями народных чаяний, дум, надежд. И главной из них была защита от лютых врагов.
В былинных обобщенных образах врагов угадываются и реальные внешнеполитические противники Руси, борьба с которыми глубоко вошла в сознание народа. Под именем Тугарина просматривается обобщенный образ половцев с их ханом Тугорканом, борьба с которым заняла целый период в истории Руси последней четверти XI в. Под именем «Жидовина» представляется Хазария, государственной религией которой было иудейство. Русские былинные богатыри верно служили былинному же князю Владимиру. Они выполняли его просьбы о защите Отечества, к ним он обращался в решающие часы. Непростыми были отношения богатырей и князя. Были здесь и обиды, и непонимание. Но все они — и князь и герои в конце концов решали одно общее дело - дело народа. Ученые показали, что под именем князя Владимира не обязательно имеется в виду Владимир. В этом образе слился обобщенный образ и Владимира Святославича — воителя против печенегов, и Владимира Мономаха — защитника Руси от половцев, и облик других князей — смелых, мудрых, хитрых. А в более древних былинах отразились легендарные времена борьбы восточных славян с киммерийцами, сарматами, скифами, со всеми теми, кого степь столь щедро посылала на завоевание восточнославянских земель. Это были старые богатыри совсем древних времен, и былины, повествующие о них, сродни эпосу Гомера, древнему эпосу других европейских и индоевропейских народов.
Многие литературные произведения Древней Руси (к Х в.) были написаны представителями духовенства. Можно назвать «Слово о законе и благодати» митрополита Иллариона, «Поучения» Феодосия Печерского, «Поучение» князя Владимира Мономаха, «Жития Бориса и Глеба», «Житие Феодосия Печерского» и др. Эти труды не являлись чисто богословскими, в этом смысле можно согласиться с академиком Д.С.Лихачевым, обосновывающим их высокое историческое, политическое и философское значение. Действительно, в период политической раздробленности и ослабления государства, судя по содержанию указанных первоисточников, правильным будет признать, что литература принимала на себя многие государственные, в том числе объединительные функции.
В средневековую эпоху религиозные установки являлись исходным пунктом и основой всякого мышления, а содержание наук, социокультурное развитие во многом было следствием учений христианства.
Первым отечественным писателем чаще всего называют Луку Жидяту  - знатного новгородца, назначенного Ярославом Мудрым новгородским епископом (1036). При нем в Новгороде был заложен храм св. Софии, «Божией Премудрости» по образцу Софийского храма в Константинополе. Епископ играл значительную роль при выборе проекта храма и столь примечательного его названия, олицетворявшего отнюдь не всегда господствовавшее в христианстве почитание недостижимой для человека «мудрости» высшего порядка. До нас дошло единственное произведение Луки - «Поучение к братии», в котором автор главной заповедью называет веру в единого Бога и прославление Троицы. Его Поучение - главным образом опыт популяризации умеренно аскетических, нестяжательских норм христианской этики, нищелюбия, отчуждения от мира, любви к ближнему и т.д.
Существенно иную разновидность христианского православного сознания представляло мировоззрение современника Луки, первого русского по национальности киевского митрополита (с 1051 г.) Илариона. Его «Слово о законе и благодати», похвала князю Владимиру Святославичу, исповедание веры и одна из молитв сохранились до настоящих дней. Иларион - богослов по преимуществу, но мысль его принадлежит не только церкви, но и государству, ориентирована на защиту и обоснование его политических и национальных интересов. В своих рассуждениях Иларион опирается в первую очередь и почти исключительно на Библию, цитируя ее - вполне осознанный богословский метод, направленный на сохранение верности «первоисточнику» христианства, что подразумевало неприятие «латинского христианства», которое во времена Илариона восточная христианская церковь уже открыто и часто упрекала за «неправомерно излишний интеллектуализм». Иларион пришел к своей центральной идее - идее включения истории русского народа во всемирную историю. В его представлении «для нового учения нужны новые мехи, новые народы, и обое соблюдется. Так и было. Вера благодатная распространяется по всей земле, дошла и до нашего народа русского».
Еще один знаменитый древнерусский религиозный писатель - Феодосий Печерский (ум. в 1074 г.), чье мировоззрение может также служить ориентиром при решении вопроса об отношении к философии на Руси после ее крещения. Феодосий - первый столп аскетизма и нестяжательства на Руси. Идея несовместимости любви к Богу и любви к миру, любовь к Богу в делах, а не на словах, отречение от всего мирского, горячая молитва, строгий пост, труд в соответствии с максимой «праздный да не ест» (2 Фес., 3,10), религиозное чтение, любовь друг к другу - соблюдение этих заповедей, по Феодосию, путь к спасению. «Воздерживаться от обильной пищи, ибо от многоядения и пития возрастают помыслы лукавые...постное время очищает ум человека». «Нет иной веры лучше нашей, по своей чистоте и святости», - провозглашал Феодосий и пытался противодействовать «западничеству», считая нужным рекомендовать не приобщаться к латинской вере, не иметь с латинянами ничего общего.
Следует отметить, что Ярослав Мудрый (1015 - 1054), как сообщает летописец, собрал многих писцов, поручил перевести на «словенский» язык многие «эллинские» книги, и тем самым Русь пожала плоды деятельности Владимира Святославича, просветившего Русь «крещением»  и посеявшего «книжное слово».
В «Поучении к детям» Владимира Мономаха (великий князь с 1113 по 1125 г.) следующий вариант христианской морали: «Научись, верующий человек, быть делателем благочестия, научись, по евангельскому слову, иметь очам управление, языку воздержанность, уму смирение, телу порабощение, гневу погибель, хранить мысль чистою, побуждая себя на добрые дела ради Господа. Будучи лишаем, - не мсти, ненавидим, - люби, гоним - терпи, хулим - моли, умертви грех. Избавьте обидимого, дайте суд сироте...». По его мнению, не пост, не уединение, не монашество приносят спасение людям, а именно благодеяния. Мономах - сторонник безусловного соблюдения принципа «не убий»; примечательно, что Мономах советовал учить иностранные языки, хорошо принимать иностранцев, чтобы они прославляли гостеприимных хозяев у себя. Призыв Мономаха «Укройся от зла и делай добро, и будешь жить вечно» - противопоставлен строгому аскетизму. Мораль Мономаха «приземлена», направлена на решение земных дел, тогда как аскетическая мораль требовала ухода из жизни, смотрела на земную жизнь как на подготовку к «жизни вечной».
Летописец Нестор (1056 - 1114), знаменитый автор «Повести временных лет», монах Киево-Печерского монастыря, считал, что все на свете совершается «по Божию изволению». Что же касается зла, то его людям, по Нестору, желает дьявол. «Кознями дьявола» объясняются такие проявления зла, как языческие пережитки, трубы, скоморохи, гусли, верования в приметы и т.д. «...Бесы ведь не знают мыслей человека, а только влагают помыслы в человека, тайны его не зная. Бог один знает помышления человеческие. Бесы же не знают ничего, ибо немощны они и скверны видом».
В центре политической истории эпохи Нестора по-прежнему актуальным оставался вопрос о независимости Руси от Византии, вопрос о ее культурной самобытности. У Нестора есть мысль о том, что Владимир Святославич - это «новый Константин великого Рима».
К тому моменту, когда начал работать Нестор, со времени официального крещения Руси не прошло и ста лет. Но за истекшие годы, несмотря на то, что принятое Русью христианство носило доктринально наднациональный характер, оно не только приобрело  некоторые региональные особенности, но в нем стали вырисовываться и свои внутрирусские традиции. Нестор в этом отношении представляет характерный пример. Он стал первым, кто назвал себя учеником своего соотечественника, а именно Феодосия Печерского. Примеры, которые приводил Нестор из жизни монахов, фактически поощряли строгую аскезу.
В религиозной форме у Нестора возникает целый ряд «философем», выражающих еще на неадекватном языке важные философские проблемы: закономерности и необходимости в событиях истории, места Руси во всемирной истории.
Через древнюю и средневековую русскую мысль неизменно проходят споры о «свободе воли» человека. Кирилл Туровский (1130-1182) - один из древнерусских писателей, определенно высказывавшихся за признание этого принципа. Свобода человека понимается им как свобода выбора между добром и злом. К добру человека и человечество ведет Бог: «Бог создал меня самовластным». Определенный гуманистический смысл этих богословских утверждений Туровского можно видеть на фоне утверждений других древнерусских книжников, отвергавших принцип  «свободы воли». В сфере этики Кирилл был сторонником умеренного аскетизма: «Многие иссушили тело свое постом и воздержанием, - и уста их смердят: но, поелику делают сие без рассуждения, то далеки они от Бога». Путь к спасению идет через добрые дела, а не через усиленные истязания плоти в монашеской жизни, и весь этот путь можно проделать в мирской жизни - таков смысл концепции Туровского, которая выступала некоторым противовесом крайне аскетическим этическим концепциям, широко распространенным на всем протяжении русского средневековья.
Философская мысль после введения христианства на Киевской Руси имела много общего с развитием философской мысли в Византии, в Болгарии, а также в Западной Европе. Общность историко-философского процесса на Руси и в Византии предопределялась, прежде всего, фактом принятия христианства именно из Византии и постоянным присутствием на Руси греческих митрополитов, проводивших политику и идеологию византийских патриархов. В оригинальной письменности древнерусского периода эта ситуация не могла не отразиться.
Как общие с Византией, так и специфические черты развития древнерусской культуры, в конечном счете, были результатом не пассивного следования византийскому образцу, а сознательного выбора самой Руси, высшие политические интересы которой диктовали необходимость, с одной стороны, создать «национальную», государственную церковь, чтобы сохранить свою политическую независимость и культурную самобытность, а с другой - сохранить тесные политические, религиозные и культурные связи с центром восточной православной церкви.
После принятия христианства Русь сумела не только освоить весьма значительное, общее для всего христианского мира наследие, но уже с ХI в. стала выдвигать оригинальных (насколько оригинальность вообще возможна в рамках одной, считающейся единой христианской доктрины) религиозных писателей и мыслителей. Можно  сказать, что процесс становления философии задержался на Руси по сравнению с рядом других христианских стран. Это произошло вследствие более позднего принятия христианства и особенно вследствие огромности по историческому значению выбора, который Русь должна была сделать, а именно выбора между двумя разновидностями христианства - восточной и западной, а также как следствие выбора Русью способа сохранения религиозных связей с остальным христианским миром и способа защиты своей политической независимости и культурной самобытности. Закономерности становления и развития древнерусской идеологии и философской мысли являются порождением специфических социокультурных условий древнерусской действительности.
Повседневная жизнь
    Культура народа неразрывно связана с его бытом, повседневной жизнью, как и быт народа, определяемый уровнем  развития хозяйства страны, тесно связан с культурными процессами. Народ Древней Руси жил как в больших для своего времени городах, насчитывающих десятки тысяч человек, так и в селах в несколько десятков дворов и деревнях, особенно на северо-востоке страны, в которых группировалось по два-три двора.
Все свидетельства современников говорят о том, что Киев был большим и богатым городом. По своим масштабам, множеству каменных зданий-храмов, дворцов он соперничал с другими тогдашними европейскими столицами. Недаром дочь Ярослава Мудрого Анна Ярославна, приехавшая в Париж XI в., была удивлена провинциальностью французской столицы по сравнению с блистающим на пути «из варяг в греки» Киевом. Здесь сияли своими куполами златоверхие храмы, поражали изяществом дворцы Владимира, Ярослава Мудрого, Всеволода Ярославича, удивляли монументальностью, замечательными фресками Софийский собор, Золотые ворота — символ побед русского оружия. А неподалеку от княжеского дворца стояли бронзовые кони, вывезенные Владимиром из Херсонеса; в старом городе находились дворцы видных бояр, здесь же на горе располагались и дома богатых купцов, других видных горожан, духовенства. Дома украшались коврами, дорогими греческими тканями. С крепостных стен города можно было видеть  белокаменные церкви Печерского, Выдубицкого и других киевских монастырей.
Во дворцах, богатых боярских хоромах шла своя жизнь — здесь располагались дружинники, слуги.  Отсюда шло управление княжествами, городами, селами, здесь судили, сюда свозились дани и подати. На сенях, в просторных гридницах нередко проходили пиры, где рекой текло заморское вино и свой родной «мед», слуги разносили огромные блюда с мясом и дичью. Женщины сидели за столом на равных с мужчинами. Женщины вообще принимали активное участие в управлении, хозяйстве, других делах. Известно немало женщин — деятельниц такого рода: княгиня Ольга, сестра Мономаха Янка, мать Даниила Галицкого, жена Андрея Боголюбского и др. Гусляры услаждали слух именитых гостей, пели им «славу», большие чаши, рога с вином ходили по кругу. Одновременно происходила раздача пищи, мелких денег от имени хозяина неимущим. На всю Русь славились такие пиры и такие раздачи во времена Владимира I.
Любимыми забавами богатых людей были соколиная, ястребиная, псовая охота. Для простого люда устраивались скачки, турниры, различные игрища. Неотъемлемой частью древнерусского быта, особенно на Севере, впрочем, как и в поздние времена, являлась баня.
В княжеско-боярской среде в три года мальчика сажали на коня, затем отдавали его на попечение и выучку пестуну (от «пестовать» — воспитывать). В 12 лет молодых князей вместе с видными боярами-советниками отправляли на управление волостями и городами.
На берегах Днепра шумел веселый киевский торг, где, кажется, продавались изделия и продукты не только со всей Руси, но и со всего тогдашнего света, включая Индию и Багдад.
Своя жизнь, полная трудов, тревог, текла в скромных, русских селах и деревнях, в рубленых избах, в полуземлянках с печками-каменками в углу. Там люди упорно боролись за существование, распахивали новые земли, разводили скот, бортничали, охотились, оборонялись от «лихих» людей, а на юге — от кочевников, вновь и вновь отстраивали со жженные врагами жилища. Причем, нередко пахари выходи ли в поле вооруженные рогатинами, дубинами, луком и стрелами, чтобы отбиться от половецкого дозора. Долгими зимними вечерами при свете лучин женщины пряли. Мужчины пили хмельные напитки, мед, вспоминали минувшие дни, слагали и пели песни, слушали сказителей былин.
 Религия охватывала все сознание человека, и развитие культуры было также неотделимо от религии. Поэтому закономерно, что центром сосредоточения культуры становились монастыри.
 Монашество нередко обвиняется в удушении культуры, следует возразить: именно монахи в эпоху раннего средневековья несли и сохраняли культурные нормы. Путь аскета предполагал включенность его в культуру, иначе на пути совершенствования он неминуемо отходил бы от стези духовного совершенствования. Впоследствии возникшие монастыри отнюдь не являлись «рассадниками беспросветного аскетизма». Монастыри становились центрами книжности, где трудолюбивые монахи переписывали летописи и древние манускрипты. Монастыри отличал и высокий эстетический уровень религиозной деятельности: церковного пения, литургического слова. Именно в монастырях процветали живопись, особенно иконописная, архитектурное творчество.
 В образах церковного зодчества в органичное единство сплавлялись не только искусство и религия, но и практически все виды других искусств: живопись, музыка, поэзия, скульптура, прикладное, декоративное искусство, дизайн (особенно во время богослужения в храме).
         Именно в эпоху средневековья на Руси были достигнуты значительные успехи и в развитии научной, инженерно-технической мысли, особенно связанной с зодчеством, строительным искусством. Высокие  образцы средневекового искусства составили эпоху в развитии мировой культуры, неповторимую, дарственною всем последующим поколениям. Источником вдохновения великих мастеров средневековья и единственным языком, доступным широкому кругу потребителей культуры этого времени была вера в Христа.


Rambler's Top100



© 2007-2017. При копировании материалов с сайта активная текстовая ссылка обязательна.